Отец Аркадия Райкина избивал сына, приговаривая: «Зачем еврею быть клоуном?»

Народный артист СССР, актер, руководитель Ленинградского театра эстрады и миниатюр Аркадий Исаакович Райкин. Фото: Иванов Олег/ТАСС

Отец Аркадия Райкина работал в порту лесным бракёром - то есть «бракировщиком», проверял качество привозимой древесины. Константин Райкин в мемуарах вспоминал: «Мои тетки Беба и Соня, папины сестры, рассказывали, что мой дед, узнав о папином пристрастии к театру, бил его смертным боем со словами: «Зачем еврею быть клоуном? Либо врачом, либо адвокатом!» Когда папа стал лауреатом Всесоюзного конкурса артистов эстрады и его имя шло красной строкой на афишах сборных концертов, Исаак Давидович стоял на улице около афиши, где большими буквами было написано «Аркадий Райкин», и всем прохожим говорил: «Это мой сын, это мой сын!» Он, который наказывал его за театральное увлечение, считая это занятие недостойным...»

Советский артист Аркадий Райкин в Будапеште, 1965 год. Фото: ITAR-TASS

Вообще семья жила сначала в Риге, потом в Рыбинске, потом в Петрограде, - и жила довольно бедно: у детей не было даже игрушек, им не дарили подарков на дни рождения, не фотографировали («это считалось дорогим удовольствием», как вспоминал Аркадий Исаакович). А увлечение театром у Аркадия было очень серьезным. Рассказывают, что он, подобно Буратино, продавал книжки и тетрадки, чтобы купить билеты на постановки. В Петрограде учился в школе с физико-химическим уклоном, но естественными науками совершенно не интересовался, а из предметов любил рисование (страстная любовь к живописи сохранилась у него на всю жизнь).

После школы он год отработал на химзаводе дежурным по цеху, где получали синтетическую камфару - только чтобы получить стаж на производстве, необходимый для поступления в театральный. И поступил в Ленинградский техникум сценических искусств. Отец, убежденный, что актерская профессия - это «добровольная гибель», все еще не мог примириться с тем, что сын пошел по скользкой дорожке, и Аркадию в конце концов пришлось просто уйти из дома в общежитие.

Аркадий Райкин во время съемок фильма "Люди и манекены" (1974). Фото: Мастюков Валентин/ТАСС

Попал он сперва на киноотделение, но там не задержался - «с кинематографом мне всю жизнь не везло» (список его ролей в кино ничтожен). Да и с театром не очень повезло. Он испытывал «мистический ужас» перед Всеволодом Мейерхольдом, но тот его заметил в институте, причем, по словам Райкина, «был похож на орла, высмотревшего с горных высот свою добычу». Захотел поговорить. Разговора не получилось: в фойе Мейерхольд снова долго внимательно разглядывал Райкина (тот боялся и слово вымолвить), а потом просто принял решение взять в труппу своего московского театра, ГОСТИМа, с ходу назначив на роль в «Даме с камелиями». «Но он же не видел меня на сцене!» - в изумлении сказал Аркадий мейерхольдовскому сотруднику. Тот возразил: «Мейерхольд сам знает, кого ему нужно видеть на сцене, а кого - не нужно».

Аркадий Райкин - о Всеволоде Мейерхольде: «Был похож на орла, высмотревшего с горных высот свою добычу». Репродукция ТАСС

От этого предложения невозможно было отказаться, но Райкин отказался: практически все было против переезда в Москву. Через несколько лет ГОСТИМ закрыли, Мейерхольда впоследствии расстреляли. Кроме того, совершенно не факт, что Райкин смог бы найти себя в его театре.

* * *

На эстраде (точнее, в Ленинградском театре эстрады и миниатюр, который ныне носит его имя) он себя, конечно же, нашел. И к 1939 году был уже достаточно знаменит, чтобы его пригласили выступать в Большом театре на концерте к шестидесятилетию Сталина. И Райкин на него не попал: ему сообщили, что концерт отменен, а потом он все же состоялся, да только Аркадия Исааковича уже вовремя не нашли. «Признаюсь, я огорчился. Ни разу не был в Кремле. Не видел Сталина. Но делать нечего! Лег и по молодости быстро уснул. Среди ночи меня будит телефонный звонок. Включаю свет, смотрю на часы — пять. По телефону — короткий приказ: «Быстро одевайтесь. Едем в Кремль». На том конце провода сразу положили трубку. Я решаю, что меня кто-то разыгрывает. Не иначе как Никита Богословский, большой мастер на такие шутки. Но мало ли что...»

Сцена из спектакля Ленинградского театра миниатюр "Его величество театр". В центре - Аркадий Райкин. Фото: ITAR-TASS

Его не разыгрывали: концерт действительно продолжился в Кремле. Райкин выступал перед вождем, тот подал ему бокал вина, потом усадил перед собой - и Аркадий Исаакович сидел напротив Сталина три часа. Он запомнил, что в номере появлялась авоська, а Сталин не мог понять, что это за сетка; ему объяснили, что с нею ходят в магазин покупать продукты.

Сталину Райкин явно нравился, потом его как-то привозили для выступления к нему на дачу. Тем не менее, Аркадий Исаакович писал в мемуарах, что новая волна репрессий в послевоенные годы вполне могла унести и его (она носила антисемитский характер, жертвами сплошь и рядом становились евреи). Но не унесла. Николай Акимов, знаменитый ленинградский художник и режиссер, спрашивал Райкина: «Неужели, Аркадий, мы с тобой такое дерьмо, что нас до сих пор не посадили?»

Аркадий Райкин на выставке среди своих персонажей. Фото: Белинский Юрий/Фотохроника ТАСС

* * *

Его популярность в СССР была оглушительной. Писательница Зоя Богуславская вспоминала: «Быть с ним рядом, на людях, было мучением. Вы сразу же попадали в напряженное поле ажиотажа». В конце 60-х, под самый Новый год, они вместе спешили из Переделкино (где жили по соседству) в Москву: Богуславская - к мужу, Андрею Вознесенскому, и сыну, ждавшим ее в квартире на Котельнической, Райкин - на концерт. Он ее подвез до Киевского вокзала. Такси поймать было почти невозможно: их было много, но все водители ждали прибытия южного поезда, рассчитывая на хороший заработок, и никого к себе не сажали.

Райкин вышел из своей машины, оглянулся... «Через минуту начинает происходить нечто невероятное. Из машин выскакивают водители, каждый хочет протиснуться к Райкину, а когда толпа вокруг него становится столь плотной, что не протиснуться, остальные возвращаются в машины и начинают гудеть. В воздухе повисает оглушительный вой, как победные фанфары в честь выигранного сражения. Райкину удается перекричать шум, и, обращаясь к первому из водителей (который дергает его за рукав), он говорит: «Будьте любезны, доставьте, пожалуйста, мою даму. К сожалению, сам я не смогу – опаздываю на концерт». Никогда в жизни, ни до, ни после я не имела такого количества предложений подвезти меня в любой конец света, как в тот вечер. Меня дружно упаковали вместе с елкой, и под несмолкаемый стон гудков я двинулась в одну сторону, Райкин – в другую. Десятиминутная дорога до Котельнической набережной была заполнена ответами все на те же вопросы водителя: что играет, где живет, что ест, кого любит?» Ответить Богуславская не могла, в тот момент она знала Райкина еще очень плохо. Но таксист все равно отказался брать с нее деньги, заявив: «Это будет один из самых памятных моих вечеров, я смог хоть в чем-то оказаться полезным Райкину».

Аркадий Райкин во время съемок фильма "Люди и манекены" (1974). Фото: Мастюков Валентин/ТАСС

Другая прекрасная история про такси - как Райкин поздно ночью вызвал его по телефону, представившись и поговорив с барышней своим знаменитым на всю страну голосом. Такси было подано к подъезду немедленно, однако Райкин сам не ехал: машина нужна была для гостей. Водитель расстроился: «Я-то думал, самого Райкина повезу...» Между тем одним из пассажиров был Владимир Высоцкий, находившийся на пике славы.

Исполнилось 115 лет со дня рождения советского артиста Аркадия Райкина. Фото: Белинский Юрий

Аналогичных историй можно приводить множество. Но людям старше 50 они не нужны: те и так помнят баснословную популярность Райкина в СССР. А те, кто моложе, запомнили его уже совсем пожилым человеком, выглядевшим гораздо старше своих лет. Еще в детстве он простудился, катаясь на коньках, началась ангина, потом - осложнения в виде ревматизма и ревмокардита; он год провел в постели, врачи опасались, что он не выживет. Потом, по словам Константина Аркадьевича, «всю жизнь проблемы со здоровьем мучили его, но его спасал театр. Когда он выходил на сцену, болезни отступали, он кипел энергией, был невероятно ярок и неутомим». В декабре 1987-го болезни победили.